Письма опубликованы С. Ю. Куняевым в статье «Огнедышащая зола эпохи» («Наш современник», 2018, № 12). Даты в квадратных скобках установлены по содержанию писем.
1. С. Ю. Куняев — А. И. Солженицыну
[Осень 1989]
Уважаемый Александр Исаевич!
Сердечное спасибо Вам за то, что Вы дали право «Нашему современнику» на публикацию «Октября шестнадцатого». Начнём печатать роман, предварив его речами В. Распутина, В. Солоухина, И. Шафаревича, Л. Бородина, которые были произнесены ими год тому назад, когда в одном из московских клубов мы чествовали Ваше семидесятилетие. Кроме того, рад передать Вам только что вышедший сентябрьский номер «Нашего современника» с «Поминальным словом о Твардовском» и со статьёй «Жить не по лжи», переданными нам для публикации В. Борисовым.
«Октябрь шестнадцатого» мы рассчитываем публиковать в течение первого полугодия, начиная с январского номера 1990 года.
В этом же номере «Наш современник» напечатает повесть «Третья правда» хорошо известного Вам Леонида Бородина…
В 12-м номере за 1989 год «Нашего современника» будет напечатана статья критика В. Бондаренко о Вашей прозе.
И, однако, не всё так просто и легко делается. Загвоздка уже не в цензуре или партийном диктате, а порой в нас самих.
Нередко на встречах с читателями нам задают вопросы искренние русские люди, ещё не до конца освободившиеся от марксистско-сусловского наркоза: «А почему это наш любимый журнал, „патриотический и бескомпромиссный“, подлаживается к моде и печатает Солженицына, который говорил то-то и то-то о „советской власти“, „о коммунизме“», и далее идёт весь набор штампов, вбитых в их головы в семидесятые годы…
Ну, тогда я начинаю ликбез: напоминаю читателям об «Одном дне Ивана Денисовича», о «Матрёнином дворе», о том, что Солженицын не раз высоко отзывался, живя уже в Америке, о нашей «деревенской прозе» — а ведь деревенская проза — это Белов, Распутин, Астафьев, Солоухин — главные авторы журнала, которые, в свою очередь, здесь, в России, всячески старались сказать правду о Солженицыне.
Говоришь всё это людям — и видишь: действует, но медленно, настороженность остаётся. И тогда я, чтобы человек, окончательно сбитый с толку в эпоху гласности, понял А. И. Солженицына, начинаю пересказывать ему Ваши пророческие статьи о «плюралистах», «образованщине», размышления о России из Ваших речей и интервью 70—80-х годов.
И тут-то у людей буквально на глазах отверзаются глаза и уши, и они просто начинают стенать: «Ну, как же так, почему мы этого не знаем, это же нужно срочно опубликовать!..»
Недавно я проделал такой опыт с бывшим фронтовиком, Героем Советского Союза, который пришёл в редакцию, чтобы от себя и от имени своих товарищей объявить, что они не будут подписываться на свой любимый журнал «Наш современник» потому, что он «следует моде» и печатает «антисоветчика Солженицына».
Однако, когда я этому честному человеку пересказал статью «Наши плюралисты» со всеми её пророчествами, касающимися смутного времени перестройки и того, как «разгрохают Россию», — он просто схватился за голову: как жаль, что мы всего этого не знаем! Надо объяснить людям Солженицына! И ушёл буквально потрясённый, как Савл, переродившийся в Павла…
Так что, уважаемый Александр Исаевич, если бы Вы разрешили опубликовать нам кое-что из Вашей публицистики: «Образованщину», «Гарвардскую речь», «Плюралистов», полемику с Сахаровым, интервью с Сапиетом, — словом, что захотите, помня о таких вот Героях Советского Союза, несчастных и честных людях. Это было бы необычайно своевременно и необходимо. Я бы осуществил такую публикацию в ближайших номерах журнала параллельно с публикацией «Октября».
Поддержите молодого редактора и всех нас. Я всегда знал цену пропаганде, обрушившейся на Вас в 70-е годы. Ни единым устным или письменным словом не присоединился к ней. Это было невозможно, прежде всего, потому, что сразу же после «Одного дня» Вы стали дорогим мне писателем.
Помнится, что в середине 60-х годов я, молодой тогда ещё поэт, послал Вам в Рязань с благодарностью за «Матрёнин двор» книжечку своих стихотворений.
Конечно, Вы об этом не помните — не до того Вам было, — но мне было радостно думать: «Получит Александр Исаевич книжечку, и легче ему станет от того, что молодёжь понимает его». А сейчас сам уже дед, да и жизнь почти прошла. Надо напоследок хоть что-то ещё сделать, только поэтому не отказался от должности главного редактора журнала.
Пишу в «ЖЗЛ» книгу о Есенине, мечтаю в следующем году приехать в Америку, порыться в Национальной библиотеке Конгресса, где немало хранится материалов о жизни Есенина в Европе и Америке. Но добиться от нашего бюрократического Союза писателей такой командировки непросто — я же не Вознесенский и не Евтушенко… Однако, если такое удастся, можно ли будет навестить Вас?
Хочу поменять редколлегию журнала, оставить в ней В. Астафьева, В. Распутина, В. Белова, ещё двух-трёх человек и ввести дополнительно И. Шафаревича, В. Кожинова, Ю. Кузнецова, Г. Свиридова… А если бы — простите мне, Александр Исаевич, поэтическую вольность — и Вы дали согласие стать членом редколлегии «Нашего современника»?!
Впрочем, я размечтался, но, видимо, потому, что начинаю относиться к журналу, как к своему родному дитяти.
Всего Вам доброго. Дай Вам Бог здоровья ради исполнения предначертанного.
Станислав Куняев
2. А. И. Солженицын — С. Ю. Куняеву
8 октября 1989, Кавендиш, Вермонт
Уважаемый Станислав Юрьевич!
Это очень верно, как вы пишете, что известный тип читателей Вашего журнала должен воспринимать Солженицына как «антисоветчика» и даже, вот, угрожает отказаться от подписки.
Именно этот тип и подпирает собой тот казённый грубый уклон, который был всё время свойственен Вашему журналу, ответно был нестерпим и мне, врезался чересполосицей казённых штампов сквозь большинство статей журнала. (Если к этому добавить и часто невысокий уровень тех статей и почти всегда невыносимое словообилие их, то картина будет мало привлекательна.)
Но Игорь Ростиславич заверил меня, что, начиная с Вашего редакторства, это всё изменится — и только поэтому я согласился отдать Вам «Октябрь Шестнадцатого». Очень жаль, если обещанное не произойдёт.
Моё условие, разумеется: никаких пропусков и выемок из «Октября», только полностью книга от первой до последней строчки (оглавление — не нужно), никакого «сокращённого журнального варианта».
Также не печатайте к «Октябрю» никаких предисловий и объяснений, кроме краткого фактического предварения о структуре «Красного колеса», которое Вы получите от Вадима Михайловича, и от него же — уже сокращённую публикаторскую справку к «Октябрю» (из т. 14, стр. 589), которую Вы вольны (и даже нужно) ещё как угодно сократить. Обращаю Ваше внимание, что в № 9, который Вы мне прислали, П. Г. Паламарчук безосновательно превзошёл задачу простой справки (превзошёл и объём моей публикуемой вещи), дав эмоциональный комментарий и забегающий далеко вперёд отрывок.
Если вы намерены печатать выступления на вечере 11.12.88 — то, пожалуйста, совершенно отдельно от «Октября», не связывая с ним.
Столько лет будучи отторгнут от соотечественного читателя, я настаиваю на праве предстать перед ним именно своими произведениями, без предваряющих, хотя бы доброжелательных истолкований.
Что касается «Наших плюралистов» и др. — то свою публицистику я вообще не буду печатать прежде главной части всей моей прозы, а это достаточно долго. И менее всего я хотел бы привлекать читателей через публицистику. Ничего больше предложить Вам не могу.
В редакции я вообще не входил никогда ни в какие и не намерен.
Всего доброго, успеха Вам в перестройке журнала.
А. Солженицын
3. А. И. Солженицын — С. Ю. Куняеву
10 марта 1990
Уважаемый Станислав Юрьевич!
Получил Вашу телеграмму. [Пояснение С. Куняева: «Я сообщил ему, что журнал с первой частью „Красного колеса“ вышел».]
Опоздано многое в нашей стране — на десятилетия.
Опоздала и моя публицистика. Появись она сейчас в любом журнале — ничему б она не помогла. Я хорошо обдумал, прежде чем решал: уж теперь она никак не должна обгонять мою прозу.
Удовлетворитесь печатанием «Октября Шестнадцатого» и, пожалуйста, не предлагайте мне других проектов.
Напоминаю Вам, что я просил присылать мне простой бандеролью по почте каждый один экземпляр журнала с «Октябрём». До сих пор не получил № 1. (А ещё один экземпляр, пожалуйста, передавайте В. М. Борисову).
Всего доброго.
А. Солженицын
4. А. И. Солженицын — С. Ю. Куняеву
[1990, между 10 марта и 30 сентября]
Уважаемый Станислав Юрьевич!
Вы переслали мне сейчас без всякого сопроводительного письма гранки Вашего № 4. Из них я вижу, что Вы свели отрывок из «Октября» до уродливо-малой пародии (1/30 часть всего объёма книги). При таком отрывчатом чтении читатель теряет всякое ощущение книги. Надо ли это так понять, что Вы хотели растянуть «Октябрь» ещё и на 1991 год? Я не даю на это согласия. На чём кончите в декабре 1990, на том и кончим. Журнальное печатание «Октября» ещё и в 1991 году для меня не имеет никакого смысла.
Ещё моё исходное условие было: всем журналам, печатающим меня, высылать самим на Вермонт 1 экз. простой авиабандеролью. Ваш журнал этого не делает. У В. М. Борисова хватает другой нагрузки, чтоб ещё собирать и посылать мне все журналы.
Телеграмма была — о встрече, но я, чтобы не разрушить свою работу, уже много лет ни с кем не встречаюсь.
Всего доброго.
А. Солженицын
5. А. И. Солженицын — С. Ю. Куняеву
30 сентября 1990
Уважаемый Станислав Юрьевич!
Почта ходит порой так плохо, я на Вашу телеграмму от 19 сент. ответил через В. М. Борисова. Однако пишу прямо, хотя это письмо может прийти к Вам нескоро.
Я удовлетворён Вашим заявлением, что Вы поместитесь с «Октябрём Шестнадцатого» в 1990 году, хотя Вы создали для этого уже очень трудные условия: то печатали его ничтожными порциями, а теперь придётся форсированно. Но на 1991 — решительно не переносим его.
Из того, что я вообще собираюсь печатать в 1991 году, предложить мне Вашему журналу, к сожалению, нечего: тома «Марта» уже разобраны, а что буду печатать меньшее по объёму — то всё в «Новом Мире», больше нигде. Да, собственно, почти всё моё уже и распечатано, иногда пиратски некрасиво, но не подавать же на них в суд! Недостойно поступают.
Передайте привет Эрнсту Ивановичу Сафонову, я надеюсь, он получил мой ответ.
Всего доброго.
P. S. Ваш журнал имеет обычай в начале года отмечать «премиями» авторов, печатавшихся в минувшем году. Пожалуйста, не применяйте этого к «Октябрю», это только часть «Колеса», не оконченного.
А. Солженицын
6. С. Ю. Куняев — А. И. Солженицыну
[17 октября 1993]
Уважаемый Александр Исаевич!
«Наш современник» — сейчас самый популярный литературный журнал России. В подписной кампании 1993 года мы вышли на первое место, обогнав когда-то преуспевавших гигантов отечественной журналистики «Новый мир», «Знамя», «Юность».
Может быть, сие произошло потому, что «Нашему современнику» удалось, в отличие от конкурентов, удержать в числе своих авторов лучших писателей и публицистов России: Валентина Распутина, Игоря Шафаревича, Василия Белова, Леонида Бородина, Владимира Солоухина, Вадима Кожинова, Виктора Астафьева, Владимира Максимова, Льва Гумилёва, Бориса Можаева, Олега Васильевича Волкова.
Все наши литературные конкуренты сделали ставку в последние два-три года на литературу 3-й эмиграции или на авторов, живущих в России, но мыслящих и пишущих в том же русле, что и Войнович, Горенштейн, Синявский. Этим я в сущности объясняю катастрофическое падение читательского интереса к ним и наоборот — устойчивую читательскую любовь к нам.
И, однако, Александр Исаевич, наш самый популярный и самый значительный журнал сегодня находится тоже на краю пропасти, но по другой причине. Наших подписных денег из-за беспредельной инфляции хватает лишь на 3–4 номера из 12, остальные приходится издавать в долг.
Изданиям типа «Знамя» и «Октябрь» серьёзно помогает фонд Сороса — а нам никто. У нас к концу года накопилось более 30 миллионов рублей долга (это 25–30 тысяч долларов).
Если мы в ближайшие месяцы не выплатим этот долг издательству и типографии, то журнал будет объявлен банкротом и закрыт. И тогда Распутину, Белову, Шафаревичу, Владимиру Осипову, Бородину негде станет печататься. Закрытие журнала для русской культуры — это катастрофа, равносильная закрытию Большого театра или Третьяковской галереи.
Вы всегда помогали инакомыслящим и гонимым. Теперь коренная русская литература и её главный журнал оказались в положении инакомыслящих. И это не случайно.
Многих из людей, известных Вам, история так же передвигает в стан инакомыслящих, что произошло, к примеру, со Ст. Говорухиным, ответ которого на кровавые события октября посылаю Вам.
Уважаемый Александр Исаевич! Можно ли надеяться на помощь Солженицынского фонда или на Вашу личную поддержку? Помогите погасить русской литературе хотя бы часть долга перед диким рынком, уничтожающим её.
С надеждой и уважением, Ст. Куняев
7. А. И. Солженицын — С. Ю. Куняеву
23 ноября 1993
Уважаемый Станислав Юрьевич!
Получил Ваше письмо от 17.10.93.
Что добросовестные писатели в условиях сегодняшнего разгона пошлой наживы потеряли возможность публиковаться (как и вообще катастрофически падает русская культура), я знаю со всею горечью. Надеюсь, после моего возврата в Россию нашему Русскому Общественному Фонду удастся иным из них помочь в этом — не обязательно в журнальной форме.
Но в окружении жестоких страданий покинутых стариков (и особенно — бывших зэков), разрушения всех элементов детского воспитания, школьного образования, разорённых и протекающих православных храмов нам не под силу поддерживать ещё и периодические издания с каким бы то ни было партийным направлением. (Мы и собственные — разумеется, полностью убыточные — серии ИНРИ и мемуарную ВМБ продолжаем при большом напряжении сил и средств).
Прискорбно, что русские патриотические круги вместо праведного отстояния народных интересов прислонились за поддержкой к лицемерным коммунистам, объявившим себя «народолюбцами» после 70-летнего одурманивания и уничтожения этого самого народа.
Так, в частности, и Василию Ивановичу Белову (его открытое письмо ко мне, 30.9.93) никак бы не уместно величать брежневскую фальшивку «конституцией». Праведный дух устаивает и побеждает только в полной чистоте. (Я, разумеется, не в личной претензии к В. И., и передайте ему от меня привет.)
